Previous Entry Share Next Entry
У нее внутре неонка
черногория, Скрябин, отпуск
dima_skryabin
У каждого кто любит творчество Стругацких, обязательно есть своя уникальная, сугубо личная история, связанная с их книгами. Почему так – доподлинно неизвестно, остается признать это научным фактом. Я расскажу свои истории.

История №1. В 1979-м году я ушел в армию и неожиданно для себя оказался заграницей – в Группе советских войск в Германии.
Волшебное для всех советских людей слово «заграница» для нас обернулось службой без отпусков, без увольнительных и даже без таких маленьких радостей солдатской жизни как посылки и переводы из дома. Равно как и другое слово « молодой» теперь означало бесконечную пахоту и хронический недосып.
Находясь в караульном помещении, сидя за столом, я уныло зубрил устав караульной службы, ожидая своей очереди заступить на боевое дежурство. Строчки расплывались в глазах, читать не хотелось, страшно хотелось спать. Вдруг на средину комнаты неторопливо вышла здоровенная крыса и нагло уставилась на меня. Караульное помещение было довольно старым зданием с деревянными полами. Из всех комнат крысы больше всего любили комнату для принятия пищи. Сюда приносили еду для караульных из столовой, и в ведре всегда было полным полно объедков. Но и в других комнатах крысы по ночам вели себя вполне по-хозяйски.
Некоторое время я смотрел на крысу, а она на меня. Потом я взял устав караульной службы и со всей силы запустил в наглое животное. Но, промахнулся. Крыса невозмутимо повернулась и поцокала, стуча когтями по полу, через комнату.
Недосып, усталость, тоска – все это враз навалилось на меня, и вдруг весь мир представился мне маленькой душной комнатой, в которой хозяйничают противные жирные крысы. Не существовало более не только далекой жизни на гражданке, не существовало вообще больше ничего кроме этой треклятой комнаты, крыс и бесконечной тоски.
Надо было что-то срочно делать, иначе бы я просто свихнулся. И на следующий день я первый раз за время службы отправился в библиотеку. Этот поход был достаточно рискованным мероприятием, поскольку считалось, что у «молодых» не должно оставаться свободного времени на чтение книг. Но, мир размером с вонючую комнату в этот момент страшил меня больше, чем гнев старослужащих.
Поскольку времени и в самом деле у меня было всего несколько минут, долго раздумывать над выбором книги не представлялось возможным. Сначала я дернулся было к собранию сочинений Джека Лондона, надеясь, что хорошо знакомый «Мартин Иден» или «Смок и малыш» вернут мне вкус к жизни. Но, передумал и остановился возле серии «Библиотека современной фантастики». Выбрал Бредбери, но, буквально в последний момент заменил его на томик неких Стругацких. Книга включала две повести «Понедельник начинается в субботу» и «Трудно быть богом».
На следующую ночь в караулке я открыл книгу…. и в мою жизнь ворвались благородный Дон Румата, программист Привалов, барон Пампа, Роман Ойра-Ойра, отец Кабани и заведующий отделом Смысла жизни Кристобаль Хозеевич Хунта…
«Не вижу причины, почему бы двум благородным донам», «ну, скажем Полуэкт ибн Полуэктович»….
На моем лице блуждала счастливая улыбка, а самое главное, мир снова стал огромным и интересным!
Правда, имена авторов Аркадия и Бориса Стругацких мне абсолютно ничего не говорили и я их позорно забыл. Во второй раз я открыл для себя Стругацких, поступив на факультет кибернетики Киевского университета.
- А внутри у нее неонка!
- Что?
- Старик! Ты что, не читал Стругацких?!!!
Именно с такой уничижительной интонацией в 80-х и спрашивали: «Ты что, не читал Стругацких?!!!» И тут же цитировали фразы, словечки, которые потом прочно входили в лексикон. Эти цитаты стали замечательным кодом для нашего поколения: «я свой!» Парадоксальный и фантастический мир Стругацких был в полной мере нашим миром, точно так же, как и мы чувствовали себя в нем абсолютно своими. Так что задолго до выдуманного пелевинского «поколения П» появилось реальное поколение «С».
Популярности книг Аркадия и Бориса Стругацких не мешало даже то, что эти книги тогда фактически не издавались. Но, Стругацкие совершенно естественным образом соединились с научно-техническим прогрессом: на огромных ЭВМ ЕС-1040 во время ночных дежурств операторы набирали тексты Стругацких, которые потом расходились по всей стране в виде распечаток. Эти распечатки ходили по рукам и зачитывались до дыр. Несколько таких раритетов до сих пор хранятся в моей библиотеке, наряду с гораздо более поздними роскошно изданными сериями: «Миры Стругацких».
А тогда официальная литературная критика братьев Стругацких предпочитала просто не замечать. Позже, когда их книги все-таки начали издаваться и продаваться огромными тиражами, критика снизошла до снисходительного: «Ну, это же фантастика». И тем самым, надо заметить, окончательно и бесповоротно дискредитировала себя в глазах поколения «С».

История №2. Невозможно дать определение счастью. Но, зато легко и просто описать те мгновения, когда ты был счастлив. Третий курс университета, общежитие №13. Я захожу в комнату к своему знакомому Вовке Дубровину и вижу, как он вороватым движением прячет под стол какую-то книгу.
- Старик, что там у тебя?
- Да так, ничего особенного…
- Ну, а все-таки?
Вовка, понимая, что я не отстану, достает переплетенную распечатку Стругацких «Улитка на склоне».
- Старик, дай почитать!
- Старик, даже не проси!
- Дай на ночь!
- Я сам взял на ночь!
К счастью, у меня есть блок кубинских сигарет «Лигерос», за которые Вовка не то, что книгу – наверно и родину бы продал.
И вот я иду к себе в комнату, прижимая к груди самодельную книжку. Но, не сразу сажусь читать. Нет, я ставлю чайник и завариваю свежий крепкий чай, я закуриваю сигарету. Я сознательно растягиваю эти последние сладостные мгновения пред тем, как с головой погрузиться в новую, нечитанную книгу Стругацких – вот оно СЧАСТЬЕ!

Аркадий Стругацкий умер 12 октября 1991 года. Борис Стургацкий умер вчера, 19 ноября 2012 года. Спасибо вам за то, что вы были в моей жизни. Спасибо вам за то, что вы изменили мою жизнь.
Сначала я хотел закончить статью традиционной банальностью, пусть даже и от всего сердца: «Книги Стругацких навсегда останутся в мировой литературе». Но, потом понял, что лучше Бориса Стругацкого не скажешь: «Язык может быть неуклюж и наполнен галлицизмами (как у Льва Толстого), коряв, неправилен и даже неестественен (как у Достоевского), заумен и неудобочитаем (как у Платонова или Велимира Хлебникова) — и при всем при том способен оказывать сильнейшее, иногда необъяснимое, чисто эмоциональное воздействие на читателя. В известном смысле не существует плохой и хорошей литературы, существует только литература, которая нравится или не нравится. Каждому — свое. Настоящий Судья у книги один — Его Величество Время, а все прочее — от лукавого».
P.S. А все прочее от лукавого….

?

Log in